Я вспоминаю первые месяцы советской власти, которая после октября 1917 года проявляла к своим классовым врагам поразительное, спокойное великодушие. Арестованных отпускали под честное слово, а после мятежа анархистов в Москву и вовсе разрешили привезти тело князя Кропоткина. Заключенных под стражу сторонников движения временно освобождали из камер, чтобы они могли проститься со своим идейным вдохновителем. Некоторые из них даже стояли в почетном карауле у гроба, после чего, как и обещали, возвращались за решетку.
Однако большинство тех, кого отпустили под честное слово, сразу же встали на путь вооруженной борьбы с новым режимом. К лету 1918 года обстановка в стране стала критической. И поэтому, когда я вижу подобные исторические сюжеты, первое, что приходит на ум — это неизбежность жестких ответных мер. Важно помнить, что масштабный красный террор возник не на пустом месте, а стал вынужденным и прямым ответом на белый террор.
